Олег Кашин: Россия телевизора и Россия интернета – это две разные России

На "Слоне" полная статья только по подписке, тут целиком:

Россия телевизора и Россия интернета, как и десять лет назад, – это две разные России. Одна, как и раньше, пассивна и покорна, вторая производит впечатление вполне пассионарной, готовой если не собственноручно резать, то, по крайней мере, радоваться тому, что кто–то застрелил Немцова

«Борис Немцов был подкупающе обаятелен. Он воспринимался как красивый, харизматичный, открытый и энергичный человек. Артистичный оратор с хлестким языком. Мужик. Любил экстремальные виды спорта, например океанский серфинг. В коррупционных скандалах не замешан», – этот текст мог быть произнесен в эфире «Дождя», или напечатан в «Медузе», или просто в чьем–нибудь популярном фейсбуке, но нет, это «Россия–1», «Вести недели», текст произносит, стоя на фоне большого портрета Бориса Немцова, сам Дмитрий Киселев.

Киселев не первый год работает Киселевым, и все давно знают, чего можно от него ждать. Никто бы не удивился, если бы он сказал, что Немцов сам организовал на себя покушение, или что причиной убийства стала ревность, или что стрелял «Правый сектор», – да что угодно, разве мы не знаем Киселева? Но нет. «Красивый, харизматичный, открытый и энергичный человек». «Шоком для всех стало убийство Бориса Немцова», — скорбно начинает свою программу на «Первом канале» Ирада Зейналова. НТВ отменяет обещанную третью серию «Анатомии протеста» и ставит спецвыпуск «Списка Норкина» – да, с Жириновским, но в общем без ада. В сюжетах государственных телеканалов упор делается не на то, что убит деятель оппозиции (и тем более маргинал, иностранный агент и т.п.), а на то, что оборвалась жизнь человека с очень долгой и очень успешной по всем формальным признакам политической карьерой: губернатор, министр, первый вице–премьер, сенатор, депутат, лидер парламентской фракции.

Дмитрий Песков называет убийство чудовищным. Владимир Маркин рассуждает о мести за поддержку «Шарли эбдо» и о прочих версиях того же порядка, но ведет себя при этом как Маркин, обещающий поймать убийц, а не как Маркин, обещающий разгромить оппозицию, а мы не раз видели этих двух разных Маркиных, разница огромна.

Сдержанность и растерянность – так можно охарактеризовать реакцию российской пропаганды на убийство Бориса Немцова, и если соглашаться с комментаторами, которые считают убийство политика стартом новой кампании по борьбе с врагами власти, то стоит признать, что пропаганда впустую потратила первые двое суток после убийства – нет никакой кампании, все сквозь зубы и очень осторожно. «Бориса будет не хватать, как специи, которая даже в малой дозе многому придает богатство вкуса», – это тоже Киселев, но как будто не для федерального телеэфира, а для портала «Сноб».

Но сдержанна и растерянна только высшая лига российской пропаганды, уже уровнем ниже все иначе. В первые часы, если не минуты после убийства Lifenews начал отрабатывать тему спутницы Бориса Немцова, присутствовавшей при убийстве. Сначала просто многозначительная ссылка на украинское гражданство, потом подробности, реальные или выдуманные. Аборт! Ревность! Соседи по родительскому дому советовали ей держаться подальше от Немцова!

В «Комсомолке» кремлевский корреспондент Гамов первым сообщает жене Немцова Ирине об убийстве мужа, и газета публикует стенограмму телефонного разговора Гамова с вдовой, которая только что узнала, что она вдова: «О чем тебе говорил Борис? О чем тебе говорил Борис?» Вслед за этим «интервью» в газете одна за другой пойдут колонки о «сакральной жертве», «технологиях Шарпа» и прочем. «Вы уже покрышки заготовили? В достаточном количестве? А снайперов, которые будут отстреливать митингующих, чтобы можно было обвинить власть? Или снайперы еще из Киева не приехали?» – это «Комсомолка» анонсирует траурный марш в центре Москвы. «Он и оппозиции был уже не нужен – явно вышел в тираж, и политического будущего у него не было. Это если живой. А вот мертвый – другое дело», – это переформатированная «Русская планета» рассуждает о причинах убийства Немцова. «В ходе инсценировки по каким–то причинам Немцов, вместо того чтобы получить легкие ранения, был убит наповал», – аналитика от «Ленты.ру». Что пишут те, кого принято называть кремлеботами, и пересказывать не хочется, – гадости они пишут.

Давным–давно начались разговоры о том, что «Россия телевизора» и «Россия интернета» – это две разные России. Сторонники этой формулы еще несколько лет назад имели в виду, что у телевизора сидят деградировавшие обыватели (популярный герой «Нашей Раши» разговаривал с телевизором, изображая типичного человека из той России), а у монитора – молодые, прогрессивные, деятельные, умные. Сейчас уже трудно сказать, было ли это мифом, или же разделение между интернетом и телевизором действительно было таким. В любом случае это уже в прошлом. Сегодня разделение хоть и сохранилось, но наполнилось новым смыслом. В России телевизора остались СМИ, которым «звонит Громов», в России интернета – «звонит Володин». То ли это такое сознательное разделение ролей внутри одного государственного механизма, то ли само так вышло, но Россия телевизора так и осталась жить в нулевых: обыватель садится к телевизору, и сейчас ему объяснят, как надо понимать происходящее, все как десять или пятнадцать лет назад, старомодно и весело. А вот Россия интернета совсем не та, какой она была десять лет назад. Ресурсы, годами выделяемые и на «работу в социальных сетях», и на новые интернет–издания, и на переформатирование старых (благодаря одной взломанной переписке мы знаем удивительный термин «отдрочена», используемый применительно к таким изданиям), уже создали новую Россию интернета, населенную самыми радикальными охранителями. Молодые, действенные, прогрессивные – да, все качества интернет–аудитории на месте, но власть теперь научилась разговаривать с ними на их языке. Гибель Немцова можно считать своего рода экзаменом для «отдроченной» интернет–России – при растерянной скорби телевизора прокремлевский интернет ни в чем себе не отказывает. На (довольно спорную) инициативу о переименовании Большого Москворецкого моста в мост Немцова этот интернет отвечает идеями о «мосте Собчак» и «площади Навального», где–то в блогах идет голосование по поводу того, кого следующим стоит отправить за Немцовым. Кто чуть менее радикален, у того готово противопоставление убитого Немцова одесскому Дому профсоюзов, мол, «ваши» тоже убивают, поэтому «мы» вам не сочувствуем. И версии, версии, много версий, уже без маркинского политкорректного ИГИЛа или «Шарли»: кто убил, Ходорковский или Госдеп, а может быть, СБУ?

Россия телевизора и Россия интернета, как и десять лет назад, – это две разные России. Одна, как и раньше, пассивна и покорна, вторая производит впечатление вполне пассионарной, готовой если не собственноручно резать, то, по крайней мере, радоваться тому, что кто–то застрелил Немцова. Этот год продемонстрировал, что российская пропаганда может развязывать войны и творить много всяких чудес, но стоит быть точнее в определениях – у Кремля есть две пропаганды. Какая из них хуже – обе хуже, но то, что их две, а не одна, надо как–то учитывать, мы еще не раз увидим, на что способны эти две пропаганды.